Гусарова Ксения Олеговна

Монография Ксении Гусаровой «Мода и границы человеческого: зооморфизм как топос модной образности в XIX-XXI веках» представляет собой первое систематическое исследование зооморфной топики в моде, которое не только содержит обзор различных форм использования образов животных в западной моде последних двух столетий, но и помещает эти образы в контекст истории идей и практик естествознания, становления ранних зоозащитных и природоохранных движений, меняющихся ролей женщины в обществе и ряда других значимых институциональных и интеллектуальных новаций индустриальной и постиндустриальной современности. В докладе будут представлены основные результаты проведенного исследования с акцентом на аспекты научной новизны, от используемой терминологии и переводческих решений до пересмотра устоявшихся в историографии представлений и подходов.

Около середины 1860-х годов парижская мода казалась очарованной идеей «русского» костюма: модные журналы сообщали о появлении и растущей популярности «русских рубашек», безрукавок и даже «русского шва» для декоративной отделки нарядов. При этом, как и ряд других распространенных предметов одежды и аксессуаров того времени, «русская рубашка» трудноопределима — это скорее достаточно широкая предметная категория, чем конкретный фасон или стиль. На примере дискурсов, существовавших вокруг этой категории, в докладе будет продемонстрированы и проанализированы попытки отечественных модных обозревателей сконструировать и отстоять идею национальной самобытности, преуменьшая столь очевидную в случае моды степень зависимости от культурных влияний извне.

В докладе рассматривается конструкция «естественного» лица в европейской визуальной культуре середины – второй половины XIX века. Отталкиваясь от предложенного Энн Холландер противопоставления «оптической истины» и «умозрительной истины» как двух полюсов, между которыми разворачиваются художественные поиски, доклад помещает в фокус внимания макияж, а конкретнее — пудру для лица. В программных текстах Шарля Бодлера и Теофиля Готье косметика недвусмысленно связывается с тенденцией к идеализации, я же хотела бы несколько усложнить картину, продемонстрировав, как макияж может быть связан с идеей реальности, к которой апеллируют картины импрессионистов и постимпрессионистов.

В докладе предполагается рассмотреть, каким образом актуализировалась и «архаизировалась» в XIX веке гуморальная теория в контексте набиравших популярность в Европе и Северной Америке практик водолечения. Сама по себе гидротерапия (или, как ее обычно называли в это время, «гидропатия») представляла собой «изобретенную традицию» — ответ на вызовы современности, в частности, на «изнеживающее» влияние западной городской цивилизации, который, однако, облекался в формы «возврата к корням», к аутентичной гиппократической медицине, и снабжался солидной ранненововременной генеалогией. При этом в первую очередь такое позиционирование во времени относилось к гидротерапевтическим практикам, тогда как стоявшие за ними представления о теле, физиологии, здоровье и болезни зачастую не были в достаточной мере эксплицированы. Когда же об этом заходила речь, авторы трактатов по водолечению нередко стремились дистанцироваться от «архаичных» гуморальных представлений таких народных целителей, как Винценц Присниц (1799–1851). В этих случаях временной разрыв, конструируемый «просвещенным» дискурсом о гидротерапии по отношению к ее апологетам из народа, предполагал неоднородное течение времени внутри «современности», где печатная культура и устная традиция, средний класс и крестьянство будто бы существовали на разных уровнях и в разном ритме. Как при этом проходило взаимопроникновение этих пластов, в какой ситуации и в каких формах на уровне «быстрого» времени, медицинского и социального прогресса, оказывалось востребованным «медленное» знание-пережиток? — эти и другие вопросы будут рассмотрены на материале пособий по водолечению и биографий Присница 1840–1890-х годов.